b1bff65a     

Арцыбашев Михаил - Паша Туманов



Михаил Петрович Арцыбашев
Паша Туманов
I
Перед закрытой желтой дверью приемной полицмейстера, в маленькой
грязной передней с давно не крашенным полом, опершись спиной о вешалку,
стоял рябой малорослый полицейский солдат в перепачканном пухом и мылом и
разорванном под мышкой мундире.
Вид у этого солдата был самый смиренный и глупый, но это не помешало
ему изобразить на своей физиономии начальственную строгость, когда в
переднюю вошел посторонний.
Этот посторонний, попавший в комнату, куда посторонним вход строго
воспрещается иначе как в указанное, от двенадцати до трех часов, время, был
юноша в худой гимназической шинели и такой же фуражке. Роста он был
среднего, большеголовый, с некрасивым, но довольно симпатичным лицом; на
щеках и верхней губе его вполне ясно обозначался неровный пух усов и бороды.
Он был красен и, видимо, возбужден.
Вошел он очень быстро, точно за ним кто гнался, и, войдя, сейчас же
снял шапку.
- Здесь приемная полицмейстера? - спросил он так громко, как будто
давно приготовил этот вопрос в такой именно громкой и решительной форме.
- Здеся, - ответил солдат, с видимым неудовольствием покидая свое
занятие и отделяясь от вешалки.
"И чего шляются, - подумал он, - сказано: от двенадцати до трех, ну и
нечего... только народ беспокоят!.."
- Сюда пройти? - так же громко и решительно спросил гимназист, делая
движение к запертой двери приемной.
- Сюда. Да только они не принимают, - ответил солдат, загораживая
дверь.
- Мне нужно.
- Пожалте от двенадцати до трех, - равнодушно сказал солдат и потянулся
рукой к своему носу.
- Мне сейчас нужно.
- Не приказано пущать.
Гимназист как-то весь осел и замялся, обескураженный этим ничтожным и
неожиданным препятствием, сбивавшим его с того торжественного, важного и
печального пути, который представлялся ему, когда он ехал сюда. Этот
равнодушный и неряшливый солдат так не вязался с его представлением, что
одну секунду он едва не вышел из передней. Но в дверях остановился,
побагровел и выпалил:
- Мне надо заявление: я человека убил!
- Чего-с? - глупо спросил солдат. И гимназист молчал и смотрел на
солдата, и солдат, выпучив глаза и глупо ухмыляясь, смотрел на него.
- Пожалте... - наконец сказал солдат, сомнительно качнув головой,
толкнул дверь в приемную и посторонился.
Гимназист надел зачем-то фуражку, но сейчас же снял ее и вошел. Солдат
тупо поглядел ему в спину.
II
В большой светлой комнате, украшенной портретами лиц царской фамилии,
находились в это время четыре человека: сам полицмейстер, видный,
представительный мужчина с большими усами и перстнями на пальцах, его
помощник, толстый человек с большим животом и багровой физиономией, с трудом
ворочающейся на короткой шее без кадыка, и пристав, высокий, худой,
чахоточный, на узких плечах которого мундир и шашка висели как на вешалке.
Четвертый был господин в вицмундире с форменными пуговицами, с большой рыжей
бородой и синими очками на кончике толстого угреватого носа. Он перебирал
бумаги на столе у самого окна, стоя и через плечо прислушиваясь к тому, что
говорил полицмейстер.
А полицмейстер, сидевший лицом к входной двери, облокотясь обеими
руками на стол, покрытый зеленым сукном, рассказывал, смеясь и жестикулируя,
как дочь одного часового мастера-еврея, захваченная облавой на проституток,
несмотря на уверения отца, что она "еще совсем дитю", оказалась беременной.
- Ха-ха-ха, совсем дитю! - беззаботно смеялся полицмейстер, и его
здоровый корпус, туго затянутый в полицейский



Назад