b1bff65a     

Астафьев Виктор Петрович - Из Памяти Занозу Не Вынешь (Из Повести 'веселый Солдат')



Виктор Астафьев
Из повести "Веселый солдат"
Из памяти занозу не вынешь
И тут я, кстати, вспомнил, как в местечке Бышев под Киевом ночевали мы
в хате молодых специалистов, перед самой войной присланных на масло- или
крахмало-паточный завод. Война застала их, молодых специалистов, всего
через несколько месяцев после женитьбы. Его призвали и он отступал, потом
отступать стало некуда - немцы отрезали на юге ни много ни мало, как пять
наших армий, и товарищи командующие куда-то слиняли, а главнокомандующий
южной группировкой, товарищ Кирпонос придумал легкое избавление от всех бед
и от гнева товарища Главнокомандующего, который из Кремля приказывал
удерживать "каждую пядь земли", и в результате ударного руководства потерял
Белоруссию, Украину, а затем Кубань и Кавказ, да еще плюс пол-России в
центре. Так вот, товарищ Кирпонос под Харьковом пустил себе пульку в
холеное наркомовское тело, ныне говорят, что не он себя, а его застрелили
парни из крутых карающих органов. Туча народа, сотни тысяч отборных, хоть и
не очень хорошо, но обученных, подготовленных к войне красноармейцев
остались бродить по Украине, потому что догонять некого было и нечего, на
юге долгое время не было никакого фронта, сплошная там дыра была на Ростов,
затем на Краснодар и далее к Кавказу, где, наконец, началось хоть какое-то
сопротивление, да еще два очага - Одесса и затем Севастополь оборонялись.
Небольшое количество брошенных на произвол судьбы красноармейцев
"залезло пид спидныцю", пристроилось примаками в домах вдов и просто
разбитных молодок и солдаток, но на всех вояк-сирот "спидныць" не хватало,
немцы надеялись на "блиц-криг", в плен окруженцев не брали - на кой им хрен
кормить, поить такую саранчу - пусть бродят и вымирают, коли не нужны даже
собственной стране и ее мудрым руководителям.
Но блиц-криг сорвался, немец увяз в снегах, оставшиеся в живых,
настрадавшиеся, досыта накружившиеся по земле, деморализованные стада людей
начали объединяться, уходить в леса, терроризировать местное мирное
население, затем и немецких постояльцев, чаще всего обозников пощипывать.
Молодой специалист к зиме вернулся в Бышев, отлежался, отплевался и
пошел на работу все на ту же фабрику - есть-то нужно было и при оккупантах
каждый день. И так досидел он дома, как и большинство окруженцев, до
долгожданного наступления, когда Украину, так легко и запросто отданную,
начали возвращать великой кровью.
Осенью, в октябре, два приблудных немецких солдата, похожие на
дезертиров, пришли в хату молодых специалистов, расположились за столом,
поели, покурили, потом приказали хозяину сесть в угол под божницу, приперли
его там столом, и один солдат, выложив автомат на стол, караулил хозяина,
другой, затартав хозяйку на печь, подзанялся ею. Окончил дело один, занялся
хозяйкой другой. Были они солдаты полевые, окопные, давно женщину не имели
и хозяйку особо не намучили, обмуслякали, испоганили и ушли, да еще один из
солдат в дверях обернулся и сказал: "Фрау зэр гут! Фрау нихтс капут!" - Не
убивай, стало быть, фрау, она хорошая! - такой заботливый оккупант попался.
Остались в хате двое - он и она. Хозяйка до ночи таилась на печке,
потом и говорит: "Так самой себя кончать или ты мне поможешь?.."
"Не раз я ее из петли вытаскивал, отраву отбирал, но перебороть себя,
чистоплюя, так и не смог, так и не сблизился более с женою, - рассказывал
окруженец. - И вот сейчас у меня мобилизационный листок на руках. Вызывают!
Будут проверять. Подручные тех же генерал



Назад